Полюбить угнетателей: может ли общество отказаться от насилия?

Критика ненасилия

Полюбить угнетателей: может ли общество отказаться от насилия?
shraibman

Sancho

Представляю вниманию читателей статью анархиста, тов Sancho из МПСТ. Статья, на мой взгляд, любопытная и заслуживает обсуждения, дискуссии. Как показывает практика, концепции ненасилия разделяются некоторыми общественными активистами, убежденными в том, что насилием ничего нельзя добиться и что оно порождает лишь зло. Именно эти идеи критикует автор статьи.

Корни ненасилия
Мы можем очень легко обнаружить корни идеологии ненасилия в некоторых современных религиях. Не случайно одни из главных идеологов ненасилия  Мартин Лютер Кинг и Лев Толстой были христианами.

Если мы вспомним историю, то обнаружим, что христианство первоначально было религией обездоленных, религией рабов, но религией изначально уступавшей этот действительный мир господам. Одной из основополагающих идей в философии  христианства является идея мученичества. Т. е. предполагается только пассивное сопротивление.

Держаться до конца, не менять убеждений, но терпеть боль, пытки и т. п. самому не применяя насилия.

Не случайно потом господствующие классы взяли эту религию себе на вооружение, ведь если когда человека бьют по одной щеке, а он подставляет вторую, то и по второй он обязательно получит и вообще будет втоптан в грязь, что полностью деморализует его товарищей по вере (борьбе). Это чисто психологический эффект.

  Угрозой применения оружия власть имущие заставят делать людей что угодно, ведь инстинкт самосохранения еще никто не отменял. Найдутся, конечно, те, кто героически погибнет, не подчинившись, но это не поправит общего положения вещей.

Во все времена господствующие классы стремились сохранить  «стабильность», сохранить за собой власть и религия, которая говорит о бесперспективности физического противостояния, даже когда  ваши противники сразу же немедленно применят против вас силу, им не угрожала. Первые христиане были борцами, потом государство взяло их религию к себе на вооружение, изменив ее так, что дух свободы и противостояния сильным мира сего полностью улетучился. Современная идеология ненасилия пытается, по сути, возродить первоначальное христианство, повторяя ошибки своих предшественников 2000-летней давности. Рассмотрим самые важные из  них.

1. Ненасилие отрицает разницу между насилием со стороны угнетенных и стороны угнетателей. Для идеологов ненасилия нет разницы, кто применяет насилие, обычные работяги или владельцы заводов, газет, пароходов. Даже еще хуже, идеологи ненасилия большую часть времени уделяют борьбе с насилием со стороны угнетенных.

Они агитируют рабочих, а не капиталистов, ведь капиталисты их и слушать не станут, просто попросят охранников вышвырнуть непрошеных гостей куда подальше, а рабочие этого делать не будут. Допустим, рабочие хотят захватить фабрику и управлять ею сами, по средствам общих собраний, но на фабрике есть охрана, которая подчиняется ее «законному» владельцу.

Что делать с этой охраной, если ее не удастся переманить на свою сторону? Если исходить из идеологии не насилия, то рабочим нужно вообще отказаться от этой затеи, до тех пор, пока охрана не будет на их стороне или захватить фабрику чисто символически, пока охрана не наведет порядок. Но вот допустим охранники на стороне рабочих.

Дальше капиталист пускает в ход милицию бандитов, а, в крайнем случае, вообще военизированные подразделения. Люди в форме кричат рабочим, чтобы те сдавались, иначе против них будет применена сила. Что делать? По мнению идеологов ненасилия надо либо сдаться, либо оборонять фабрику чисто символически (сцепившись руками и т. п.).

Очевидно, что цель, которую первоначально ставили рабочие, таким образом, не будет выполнена, хотя в этой цели нет ничего насильнического, ведь насилие со стороны рабочих было бы вынужденным. Если бы охрана и милиция не применяла бы насилия, то и рабочим его не было бы смысла применять.

  Здесь стоит оговориться, что не все сторонники ненасилия отрицают самооборону, но, как мы видим, в нашем случае рабочим необходимо было бы самим атаковать, при захвате фабрики и при ее удержании, если бы полиции удалось бы отбить какую-то ее часть.  Предположим теперь, что в ходе борьбы за фабрику рабочими была допущена ненужная жестокость.

Но у этой жестокости тоже есть оправдание! Рабочие вынуждены каждый день терпеть на себе гнет «хозяина», пусть не в силовой, а в экономической и социальной форме (задержка и снижение зарплат, плохие условия труда и т. п.), но от этого насилие не перестает быть насилием, и когда они борются за фабрику, они параллельно мстят капиталисту за былые обиды.

Порой возмездие может оказаться чрезвычайно жестоким, но, как показывает практика, мера его жестокости обычно соразмерна былой жестокости самого буржуя.

Так что, как говорится, сам виноват!

Из всего выше сказанного необходимо уяснить одну простую вещь, что насилие со стороны угнетенных всегда бывает вынужденным, даже когда в этом насилии нет необходимости, в отличие от насилия со стороны угнетателей. Вот этого то, как раз и не понимают сторонники ненасилия.

Кроме того они не понимают, что если угнетенные и способны добровольно отказаться от насилия, в большинстве случаев в ущерб себе, то угнетатели добровольно никогда этого не сделают, ведь насилие это вся их жизнь. Человек – есть, прежде всего, то, что он делает. И если он всю жизнь эксплуатирует и управляет другими людьми, т. е., по сути, насилует их волю, то его сознание принципиально не будет воспринимать идеи ненасилия. Получается, если угнетенные примут идеологию ненасилия, то они никогда не заставят своих угнетателей отказаться от насилия, а значит, станут такими же мучениками, как и первые христиане.

2. Ненасилие отрицает объективные корни насилияЛюбимая фраза сторонников ненасилия: «насилие порождает насилие». Но они предают этой фразе субъективный смысл. Т. е. ты можешь ответить насилием  на насилие, тебе опять ответят насилием, и получится замкнутый круг, а можешь ответить ненасилием и выйти из этого круга. С мой же точки зрения эта фраза носит объективный смысл. Т. е.

ее нужно понимать так, что самой естественной реакцией на любое насилие будет ответное насилие. В частности это можно хорошо проиллюстрировать на примере боевого антифашизма.Антифашизм возник как реакция на фашизм, в частности боевой антифашизм, возник как реакция на насилие со стороны нациков.

Как уже говорилось, ни кто не может отменить такую вещь как инстинкт самосохранения, и когда человек защищает свою жизнь и жизнь близких ему людей, он будет использовать самые адекватные меры защиты, в частности ответное насилие. Создается такое впечатление, что сторонники ненасилия живут в другом мире и совершенно не знакомы с уличной жизнью.

Любой, кому приходилось участвовать в драках с нацистами или даже просто гопниками знает, что при условии равенства в силах в большинстве случаев побеждает тот, кто начинает первым. Инициатива на его стороне, а драться, по сути, дела мало, кто умеет, отсюда и результат. Противник не готов к драке, а он готов, поэтому и побеждает.

Теперь рассмотрим ситуацию.

На одной улице живут антифашисты и фашисты, это молодые ребята, которые привыкли проводить большую часть своего времени именно на улице и поэтому они часто сталкиваются друг с другом. У фашистов нет заморочек по поводу насилия или ненасилия. У них все предельно ясно и если их больше они нападают.

Антифашисты не могут всегда ходить по улицам вместе и поэтому наци вылавливают их по одному и пиздят. Что с этим делать? Когда антифашисты вместе фашисты не нападают, т. е. антифашисты не могут воспользоваться правом на самооборону, которое им любезно предоставляют сторонники ненасилия, а когда наци ловят одного антифа, то тут никакая самооборона не поможет.

Есть три выхода либо перестать быть антифашистом, либо не ходить по улицам, что в принципе равносильно первому, потому что человек, который хочет изменить мир, должен с ним общаться и третий вариант – самим собраться и наказать негодяев. Поэтому избитые нацистами ребята, которые не мирится с таким положением вещей, впоследствии сами отыскивают своих обидчиков и нападают на них.

Результатом нападения на наци естественно будет их желание отомстить, но им придется задуматься, хотят ли они жить в постоянном риске быть избитыми и часть из них может отказаться от насилия. Врятли от своих убеждений, но от такого метода точно. Тем самым уличное насилие со стороны фашистов останавливается или хотя бы уменьшается.

3. Ненасилие освобождает людей от ответственности, в том числе и за насилиеОчень часто люди передоверяют свою ответственность за то, что происходит в мире, кому-то другому, в частности: власти, капиталистам, партиям, депутатам, правозащитникам, судам и т. д. и т. п. Ну например, милиции.

Люди не хотят самостоятельно поддерживать порядок на улицах, поэтому они передоверяют делать это милиции, которая подчиняется властям (контролировать это «жизненно важный орган государства» простые люди не могут). А чем занимается милиция? Правильно, насилием.

И все знают, что зачастую это  насилие направленно не против бандитов, а против ни в чем ни повинных обычных граждан. Если бы люди сами занялись бы поддержанием порядка, то им волей неволей бы пришлось применять насилие, от чего их отговаривают сторонники ненасилия.

Следовательно, идеологи ненасилия призывают нас отказаться от ответственности за то, что происходит на наших улицах в пользу власти, милиции, фашистов и т. д. И все они не прочь отобрать у нас эту ответственность и установить там собственный «порядок», не имеющий никого отношения к нашим интересам.

shraibman
I am not supporter of IRA. But they music is something…

Я вообще-то не поклонник ирландских националистов, если че. Но какая музыка!

Источник: https://shraibman.livejournal.com/239541.html

Возможно ли общество без насилия? – Сайт для девушек

Полюбить угнетателей: может ли общество отказаться от насилия?

Французский ученый – филолог Пьер Буаст (1765 – 1824) в свое время написал: «Одно из величайших заблуждений – это думать, что все чувствуют, видят и мыслят одинаковым образом».

С этим невозможно не согласиться. Да и представить себе такое страшно. Ведь одинаковые мысли и чувства неизбежно приведут к усредненности во всем: не будет контрастных цветов, а только серый; исчезнут страсти – будет лишь бесстрастное существование, не будет гениальных открытий – они требуют умственной борьбы. А борьба всегда сопряжена с употреблением силы.

Вот и подошли мы к теме насилия, ведь любая борьба – это насилие: физическое, интеллектуальное; узаконенное и незаконное, преступное.

Как только человечество осознало себя как мыслящее сообщество людей, оно не переставало задаваться вопросом: возможно ли избежать насилия внутри самого сообщества? Мыслители-идеалисты (в частности, Томас Мор) верили в это и пытались отыскать пути к достижению гармоничного, идеального состояния общества. В своем известном романе «Остров Утопия» Т. Мор изобразил именно такое общество, в котором каждому воздавалось по потребностям, а от каждого изымалось по возможностям.

Эту же идею подхватил и развил Н. Г. Чернышевский, изобразивший в романе «Что делать?» идеальный мир без насилия, основанный на любви и труде, мир, в котором нет места зависти, жадности, злобе, в котором влюбленный человек уходит в сторону, чтобы не мешать счастью дорогой ему женщины, когда видит, что она полюбила другого.

Таким образом, один из героев романа (Лопухов) сознательно отказывается от борьбы, давая любимой полную свободу, не пытаясь навязать ей свою волю, а тем более насильно удерживать ее. И опять возникает тема насилия. Но это насилие над собой, оно не проявляется в отношении других людей, следовательно, по мнению Чернышевского, общество без насилия возможно.

Нужно немногое – всего лишь исправить природу человека, выражаясь современным языком, перепрограммировать его сознание, сделать из «эгоиста обыкновенного» «эгоиста разумного», т.е. такого, который будет думать о себе, как о полезном для общества человеке.

Но каким же образом это свершится? Конечно, воспитанием и самовоспитанием. Поэтому в швейных мастерских Веры Павловны (главной героини романа) читатель наблюдает не производственный, а мыслительный процесс: девушки по большей части ведут душеспасительные беседы (во главе с самой Верой Павловной), читают книги и даже слушают лекции по различным отраслям науки.

Дальше – больше: они начинают вести совместное хозяйство, даже живут под одной крышей, прибыль делят поровну ( не усредненность ли тут можно наблюдать?!) Никаких ссор, обид, претензий. Все построено на добре, любви и справедливости.

И все-таки в этом идеальном мире находится место и для «особенного» человека – революционера Рахметова. Возникает вопрос, а для чего же он введен в роман? Любая революция – это насилие, это война внутри самого общества.

Поневоле рождается мысль, что Чернышевский сам не верил в жизнеспособность созданных им героев, не верил в самоисправление человека.

И на тот случай, если люди не захотят «самовоспитаться», на сцену будут выведены Рахметовы, которые заставят всех плохих стать хорошими.

Известно, что некоторые последователи Чернышевского из числа «народников», вдохновленные идеями своего кумира, пытались организовывать коммуны, подобные той, что создала Вера Павловна.

Только в реальности это закончилось крахом: ну не хотели люди становиться «эгоистами разумными», не хотели делаться хорошими только потому, что это выгодно обществу! Все подобные коммуны очень быстро разваливались.

Однако, признавать ошибочность самой идеи никто не хотел, сваливая все на несовершенство человека. Эти эксперименты продолжились и в ХХ веке.

В стране победившего социализма, лозунгом которого были слова «Свобода, Равенство, Братство», насильно сгонялись в колхозы и коммуны крестьяне.

А чтобы еще лучше чувствовалась прелесть такого равенства, скот экспроприировался, а каждый получал усредненную пайку, называемую «трудоднем».

И самое страшное то, что этот эксперимент над гражданами государства, членами «самого сознательного общества», продолжался семь десятилетий! А для лучшего понимания своего счастья всех, кто хоть в какой-то степени считал себя несчастливым, отправляли на перевоспитание, или, как тогда говорили, на «перековку», в концентрационные лагеря. И там-то завершалось окончательное понимание того, как счастлив человек, живущий в стране, лозунгом которого были слова «Свобода, Равенство, Братство»!

Несколько слов хотелось бы добавить о людях, продвигавших такие прекрасные идеи, в первую очередь, о Чернышевском. При всем уважении к нему как к человеку сильной воли, талантливому писателю и критику, нельзя не отметить и того, что он был крайне нетерпим к чужому мнению, деспотичен по отношению к соратникам.

Даже главного редактора журнала «Современник», сотрудником которого являлся, Н.А.Некрасова держал в страхе. А писатели либерального толка (и в том числе И.С.Тургенев) вынуждены были распрощаться с журналом, в возрождение которого они вложили много труда и сил.

Практика вновь разошлась с теорией, потому что самоусовершенствоваться господин Чернышевский явно не желал, испытывая такие низменные чувства, как ненависть и злоба (а возможно, и зависть) к талантливым и читаемым, но не согласным с его теорией оппонентам.

В отличие от своего героя, Чернышевский не оставил читателя с любимым писателем, не дал права выбора.

Итак, авторы известных литературных произведений были убеждены, что общество без насилия – это недалекая реальность. Но уже по прошествии небольшого времени подобные мечты получили наименование «утопические», нереальные. Потому что общество без насилия в принципе невозможно.

Куда бы мы ни посмотрели, всюду насилие. Оно может быть явным или скрытым, вольным или невольным. В медицине известны случаи, когда близнецы в утробе матери борются за существование.

И тогда один зародыш может убить другого. Или рождается более сильным и жизнеспособным. Конечно, здесь речь идет о неосознанном насилии, врожденном стремлении человеческого организма выжить любыми способами.

Но человек рождается с заданной программой.

Обратимся к истории человечества

Первобытное сообщество охотников и собирателей. Как здесь распределены роли? Лучший кусок добытого в тяжелой борьбе мамонта – сильному, мускулистому добытчику.

Но ведь у него и без того много силы! Однако, нужно еще больше, чтобы в следующей охоте он добыл еще более крупного мамонта.

А вот от стариков и калек, даже если они покалечены во время жестокой борьбы с мамонтом, не пожелавшим стать добычей, – никакой пользы! Только объедают племя. И в длительных переходах – помеха. А потому судьба этих несчастных решена.

В лучшем случае (хотя неизвестно – лучший ли) их ожидает изгнание. В худшем – роль жаркого либо рагу. И, заметьте: что изгнанник, что жертва каннибализма – едва ли исполняют эти роли добровольно. Может, хоть детей оберегают? Ведь дети – будущее племени! Но нет, прежде чем они станут охотниками, столько съедят!

Конечно, сильных и здоровых детей никто не убивал, но и холить – лелеять никто не собирался. Обедом для них становились объедки после взрослых, в случае природных катаклизмов (наводнений, землетрясений) детей могли просто бросить, чтобы спастись наиболее сильным членам первобытного сообщества. А уж слабым от рождения вообще не приходилось рассчитывать на выживание.

Закон жизни наших пращуров гласил: «Выживает сильнейший!». Закон страшный, но необходимый для выживания всего племени. Закон, основанный на насилии. Но это насилие можно назвать «насилием по необходимости».

Далее – эпоха распада племенных отношений, формирование общины

У кого лучшие земли, лучший скот, лучшие дома? У сильных! Тех, кто силой отобрал у слабого все, чем сейчас владеет! А потом по наследству передал своему отпрыску вместе с дружиной, преданно служащей своему хозяину, даже если этот хозяин тщедушен и неказист. Добровольно ли отказалось от своего добра неимущее большинство?

Ответ очевиден – нет! А как же дружина, почему она-то участвует в грабеже ближнего? И снова ясно – дело в щедром вознаграждении за несложную и не пыльную работу. Сила теперь в руках может и неказистого, но богатого соплеменника. И постепенно вошли в обиход такие слова, как «оброк», «дань», «долг». А кто не в состоянии их выплатить, сами становятся средством обогащения – рабами.

Законом становится правило: «Сила – в деньгах». А насилие носит все более выраженный характер: формируются карающие органы, расцветает доносительство и зависть к более успешному соседу. С этого времени можно говорить об осознанном насилии в обществе. Дальнейший ход истории только убеждает в этом.

Эпоха Средневековья, эпоха Возрождения и Гуманизма

Величайшие умы породило это время. Центром Вселенной провозглашен человек. Да так ли на самом деле? Как никогда сильны позиции церкви. Религия регламентирует каждый шаг, от рождения до смерти диктует правила жизни. А кто хоть немного отклоняется от них – еретик.

Самое мягкое наказание для таких – епитимья, для наиболее упорствующих – очистительный огонь, аутодафе. Власть религии, а точнее, ее служителей, – едва ли не страшнее светской. Самые низменные человеческие пороки возводятся в достоинства: шпионство за ближним, наушничество, кляузничество, лжесвидетельство – все прощается, если это поможет выявить очередную ведьму.

Доводы рассудка умолкают перед словом какого-нибудь бесноватого монаха только потому, что он в рясе. Кощунственно, но вполне в духе времени звучат слова , произнесенные во время избиения гугенотов ( все, наверно, помнят ужасную Варфоломееву ночь): «Не разбирайте, свой перед вами или чужой. Господь на небесах сам разберется».

Политическое насилие в России применялось столетиями, и со стороны государства и политических деятелей, и со стороны народных масс. Во времена правления Ивана Грозного опричнина служила главным инструментом управления страной.

Возможно ли общество без насилия? Нет, но следует отметить, что одним из главных условий социального, морального прогресса общества должен быть высокий уровень преодоления насилия в обществе.

Рекомендуем посмотреть ещё:

Источник: http://koketka.by/new/psikhologiya/1586-obshchestvo-bez-nasiliya

Можно ли полностью отказаться от насилия?

Полюбить угнетателей: может ли общество отказаться от насилия?

  • Кино, 
  • Музыка, 
  • Книги, 
  • Искусство, 
  • Психология, 
  • Философия, 
  • Общество, 
  • Поэзия, 
  • Театр, 
  • Архитектура, 
  • Интернет

Мир без насилия и принуждения — это идеал многих религиозных систем. Насколько он достижим здесь и сейчас? В протестантизме, в котором есть пацифистские направления, в целом отношение к этому идеалу скептическое:

“Вопрос можно поставить следующим образом: насколько оправдан может быть полный отказ от насилия в любых обстоятельствах? Если рассуждать в таком ракурсе, то, конечно же,

полный отказ от насилия в любых обстоятельствах – это некоторый идеализм. В жизни так не бывает и невозможно. Нет императива, от Бога исходящего, чтобы так поступать. 

Поэтому на все должно глубокое мотивированное решение и действие. Если всматриваться в жизнь иудеохристианства во всем историческом процессе, то мы видим, что решения принимались именно так. Именно так, прежде всего, самим Богом, Который, как ни странно, общался с людьми, которые убивали. Это был и Давид, это был и Авраам.

Авраам гнался за теми, кто угнали его племянника, и вряд ли в бою он был бездействующим. И так далее. И к Иоанну Крестителю приходили воины. Поэтому Библия нам говорит, что как таковая часть жизни, где применяется насилие, это то, что является, не могу сказать нормой — но то, что существует, с этим нужно жить. Есть описанные в Библии казни.

Есть в Библии и насилие противоправное, и поэтому оно-то всегда преследуется. А то, что соответствует общественным нормам, усваивается через осмысление Божественного Откровения. Здесь всякий раз требуется знание всего этого мира идей, норм и понятий. Поэтому идеалистический подход к тому, что никакое насилие никогда неприемлемо — неправилен.

Я вспоминаю работу Льва Николаевича Толстого, когда он говорит о том, что где-то, то ли в Монако, то ли в каком-то другом из микрогосударств для того чтобы содержать одного заключенного, нужно находить такие средства, которые государству становятся избыточными, и поэтому тюрьмы используются французские, направляют туда заключенных.

Но Лев Николаевич при этом высоко ценил каждую жизнь человека. Я думаю,

в абсолюте мы должны относиться очень бережно к каждой человеческой жизни, и всякий раз, когда только можно сберечь её и надеяться на исправление человека, конечно, никакая смерть невозможна, нужно беречь людей. 

С другой стороны, когда это военные действия, когда это выбор защиты близких и противостояния преступнику, конечно, здесь насилие должно быть нормальным. Вопрос вот в чем состоит — у нас есть вопрос к Богу. Почему Он сотворил мир, где насилие существует? Библия отвечает нам, она говорит, что Бог сотворил мир совершенным.

И условие появления зла — это свободный выбор человеческой воли. И тогда человек, ставший на путь самоуправления, много-много делает, потому что по-другому он не знает, как действует, не умеет, а иногда только потому, что никак не хочет никому отдать свое право бога.

Человек стал как бог, и поэтому он желает управлять миром так, как он желает, так, как он этого хочет. Почему Бог допускает такой мир? Я всегда думаю о пределе, о конце мира. Описан в Библии такой факт, прямо говорится о Небесном Царстве, о мире, куда люди придут в своем посмертном существовании. Но ведь они все оттуда могут уйти. Так же, как ушли из Эдема.

Если к Богу пришли те, кто доверяются Ему сознательно, осознанно, значит, они прошли путь борьбы, путь выбора между добром и злом. И поэтому им приходилось употреблять силу. И поэтому сам Бог в свое время стал на защиту, чтобы освободить их от давления дьявола. Это очень сложный вопрос, когда мы говорим о зле, конечно.

Но в конкретном аспекте абсолютного, полного отказа от насилия — я придерживаюсь того, что это неверно, это идеализм” (пастор Александр Федичкин, президент Российского евангельского альянса).

Что другие мировоззренческие течения думают о ненасилии, можно посмотреть здесь, а другие интересные мировоззренческие вопросы — здесь. Почитать о протестантизме — здесь.

  • Кино, 
  • Музыка, 
  • Книги, 
  • Искусство, 
  • Психология, 
  • Философия, 
  • Общество, 
  • Поэзия, 
  • Театр, 
  • Архитектура, 
  • Интернет

Поддержите syg.ma, если хотите, чтобы мы продолжали существовать и оставались независимыми.В октябре собрано: 700 ₽

syg.ma — это платформа для публикации текстов о человеке, культурных явлениях и обществе. Интеллектуальные журналы, маленькие издательства, независимые институции и инициативы — на этой платформе свой материал может опубликовать каждый.

Если вам нравится то, что мы делаем, и вы хотите с нами сотрудничать, напишите на нашу почту и расскажите о своих планах: hi@syg.ma

Дизайн и разработка — studio.syg.ma

Источник: https://syg.ma/@okuropatkina/mozhno-li-polnostiu-otkazatsia-ot-nasiliia

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.